(no subject)

Итак, я вот уже месяц мама чуть больше, чем одного ребенка.
За это время все успело немного утрястись. Мелкого назвали Йонатан, обрезали на 8й день, все чин по чину.
Голда на время превратилась в мелкого тирана и деспота, с которым можно было справиться, только скрутив ее в сдобный крендель и обнимать пока не успокоится. Ну и по жопе пару раз отхватила, я же не каменная. Но сечас у нее отпал хвост, всосались обратно клыки и из маленького дикого волчонка опять стала милой хулиганской девулей. Йони любит, обнимает, целует, так что теперь я боюсь, как бы она его не залюбила.
Мелкий спит и ест. Коликов нету, но я об этом никому не рассказываю, потому что другие мамы мне за это лицо съедят.
Так что норм. Почти не жалею о загубленой молодости.

(no subject)

Завтра меня рожают.
Если через много лет мои дети найдут эти писульки, то знайте дети, хрен его знает как я согласилась вас рожать!
Но все хорошо, Изя за меня договорился везде где только можно, дал мелких купюрок на взятки медсестрам во имя доброго отношения к моей блистательной персоне, ходил улыбался и очаровывал медперсонал. Что не помешало им брать у меня два раза один и тот же анализ из пальца, потому что первый медсестра перевернула на пол.
Я вот даже в душ сходила, голову помыла. Как на выданье сижу, думаю, когда еще голову получится помыть.
Мама в слезах позвонила, сказала что ЕДЕТ. Ну да. Я еще должна кого-то успокоить перед своими родами.
Вывела для себя правило: хочешь детей - делай их не задумываясь.
Изя завтра приедет на роды вторым пилотом. Подержит на руках. Сама себе завидую, правда. Такой заботой окружил, все мои закидоны терпит, типа: "привези арбуз. Не надо. Привези сладкий чай. Не надо. Увези нутеллу. Скорми ее маме." Маму, опять же мою будет терпеть. К своей ее жить не хочет оставлять. Говорит, боится двух тарантулов в одной банке стравливать.
Страшно. Я уже на всякий случай последнюю волю мужу объявила. Не слушает, говорит, гормоны за меня ерунду говорят. Ну вообще да, но я всегда была склонна к драматизму и без гормонов.
С замиранием сердца жду клизму. Не то чтобы с нетерпением, но с замиранием - да.
Вот так. Так что если дети найдут мои писульки через много лет, знайте дети, рожать вас было тем еще удовольствием.

Об оплате.

Зашла сегодня речь об оплате труда.
И получилось так, что только мамкинский труд 16 часов в сутки, с сильным психологическим напряжением, перерывами на приготовить и убрать - никак не оплачивается. Ну, то есть, государство выдает детские. Но они "детские", то есть хватает впритык на ребенка и это без фруктов.
Так вот, прозвучало мнение (мужское, само собой), что мать работает по призванию и результат ее работы - это ее дети. Звучит прекрасно и благородно, только как-то сильно патетично. Да и самореализацией тут и не пахло. Мне, как стоматологу и подруге, как реаниматологу (двое детей, погодки), вообще такое объяснение никак не упало.
А еще может произойти вот что: ссоритесь вы с мужем, а он возьми, и не дай денег после этого. Воспитательный момент, так сказать. И все, сосёшь лапу. И это повезет с тем мужем, которому жалко ребенка и он всё-таки притащит домой еду и фрукты. А сама - сиди без маникюра и подобных благ человечества. Хотя!! Работы у тебя не убавилось - ребенок, приготовить и убрать - все осталось в списке неоплаченного и непризнанного.
И что самое смешное, если идти ходить за чужим соплежуем - это в среднем 3$ в час. То есть 16*3 - итого, 48$ за смену. А за своим - счастье быть матерью.

Немного о жизни и Стасе Костюшкине.

Итак, 32 недели.
Живот подпирает, жарко, жирно и несчастно. Это коротенько об своем состоянии.
Период гнездования запаздывает, продолжается период "какжевсебеситпростигосподи".
Попросили свекровь поехать с малой на дачу под Киев на пару недель. Ибо лето, а ребенок парится в городе. Она ответила, что может в октябре и на недельку в Израиль. Хорошо что муж с ней общался, я б ей рассказала что у нее от таких запросов лицо немного треснет.
А после сложной и тонкой ситуации с малой, в которой я чуть не стала прямо дето- и мужеубийцей, знакомая сказала "а прикинь, сейчас еще второй появится". И тут я почти стала еще и знакомоубийцей.
Вообще восхищают эти толпы комментаторов и жалельщиков. Типа "ну что, тяжко?" Или "ну как ты будешь с двумя? Или "а ей не холодно?" Или "у нее спинка голая". Сразу хочется так от всего сердца, по пролетарски на хуй послать. Мол, спасибо добрая тетя за заботу о моем ребенке, но иди на хуй, пожалуйста.
Вот так. Радует, как ни странно, Стас Костюшкин. Как ни посмотришь на него - постоянно с голым торсом, вот жизнь у человека.
А у вас че?

(no subject)

Я не хочу рожать.
Вы бы знали как я не хочу рожать.
Быть беременной довольно интересно: все тебя любят, прощают обжорство и гладят по животику. Малыш пинается и это умиляет. Ты носитель жизни. Новой, не похожой ни на одну другую. Ты можешь позволить себе жить в космосе, всплакнуть, поспать лишку, съесть пирожко.
А рожать больно. И ты уже точно не центр всеобщего внимания. И сидеть больно, и писать страшно и живот не заживает. И ребенок плачет. Он все время плачет. И есть лишнего уже нельзя - ты должна вернуться в форму, хочешь чтобы муж смотрел по сторонам? Да пусть он смотрит куда хочет, какой муж? Тут же пупок, сыпь, рвота, запор, понос - нужное подчеркнуть.
И ребенок плачет. И хочет есть. И пить. И чёрта лысого он хочет. И плакать он будет всю оставшуюся жизнь.
А к тебе требований все больше: почему ты растрепанная? Почему до сих пор не похудела? Почему не готовишь обед на двенадцать персон из девяти блюд? Почему не багиня секса? Почему твой ребенок не вычисляет логорифмы, не ходит на горшок, играет на скрипке, не говорит?
Короче, беременной быть прикольнее. Моё мнение таково.

о муже.

Мой муж уникальный человек.
Его не бесит ребенок. Ну вот вообще никогда. Он спокойно моет с ребенком посуду, уговаривает принять ванну, читает часами одну и ту же "Резиновую Зину" по заявке трудящегося и тд и тп.
Так вот, я ему рассказала, что однажды, когда очень хотелось спать с утра (правда, совсем хотелось), я дала малой телефон и включила мультики. Это при том что телефон у нас вообще в руки не дается, а мультики в качестве бонуса могут быть раз в пару дней. И все счастливы! У ребенка мультики, у меня здоровый подростковый сон. Так он меня чуть не проклял. В итоге я - матьговно, которая за полчаса сна готова жертвовать моральным здоровьем ребенка. Ну, так он не сказал, он же хороший муж, но под тонко скрытой формулировкой звучала именно эта мысль. Так вот. О чем это я. Да ни о чем. Сложно соответствовать такому замечательному мужу.

Беременность и роды в Беларуси. Part 1.

Во вторую беременность я себе дала железную установку: во время беременности я не болею. Не болею, не болею, не болею...
В прошлый раз довелось два раза поваляться в больнице - на пятой и пятнадцатой неделях. На пятой привезли меня в субботу с жаром, писающуюся, с болью в пояснице и сильным желанием подохнуть.Что делать с такой? Правильно, поддерживать на плаву чтобы таки не подохла, пока в понедельник не придет лечащий врач и не назначит адекватное случаю лечение. Один туалет на отделение и один душ. На улицу выходить нельзя, по уставу не положено (конец августа, чего гулять-то), выходную обувь и одежду в пакетике отдать медсестре и получить перед выпиской.
После выписки надо оформлять больничный. Кстати, беременным у нас больничный не дают - или работай или ложись в больницу - разнообразия не предусмотрено. В районной поликлинике попала к чудесному дуету терапевта и медстестры. Терапевт, тетя глубоко пенсионного возраста, впала в шок и ужас от того что у меня вид еа жительство, а не гражданство и от того что я не стою на учете по беременности на пятой (пятой, блядь) неделе. Орала, бегала, выгнала мужа из кабинета. А насчет мужа еще медстестра припечатала: "Знаем таких заботливых. Во время беременности ходят. А потом ищи ветра в поле". Чудо же.
Во второй раз попала с теми же почками. Привезли прямо с работы. Сижу такая, в дежурке, счастливая, свечусь здоровеьм, ножки под стул подтянула, пытаюсь подавить давишнее желание подохнуть. И тут ко мне медсестра так ласково: "Почему в сапогах?? Где тапки?!". Я попыталась объяснить что тапок нету. Ну как попыталась... положила молча голову на стол. Тут она оживилась, спрашивает, мол, вам что, плохо? Говорю, нет, что вы, мне давно так хорошо не было. Они забегали, даже койку мне выдали, а все недовольство по поводу тапок уже мужу высказали, благо, он как раз приехал, да и слушатель благодарный, испуганный.
Берет меня врач на осмотр, осматривает так, внимательно, с пристрастием. Говорит, похоже на замершую беременность. А у меня 39 температура и тапок нету - вобщем, сплошное расстройство. Ну думаю, как замерла, так и запустится. А вслух спрашиваю: "Так а что делать будем?". Почистим, мне говорят. А у меня 39 и тапок нету. И я уже привыкла к тому что будет ребенок. Я его уже люблю. Маленького, бесполого и похожего на фасолину. Но, говорят, узи надо сделать. Узист уже ушел, завтра сделаем. Я еще держалась, тетки в палате хорошие оказались, про свои беременности рассказывали, про аборты. А муж дома по потолку бегал. У него историй про аборты не было. Ночью мне так похорошело, что повезли меня таки делать узи (то есть был человек, который разбирается в этой шайтан-машине! Был же!) А она там шевелится, палец сосет, вертится. Живая. Но половина наших семейных седых волос конечно же стоила того чтобы не беспокоить доктора.
И стала я жить в палате, поживать. Будили в 6 утра на уколы, укладывали в 8 вечера. Один туалет на отделение, один душ, прогулки не положены, обувь и верхнюю ожежду сдать сестре и получить перед выпиской. Врач на вопросы не отвечала, почти что глумилась над моим высшим медицинским образованием. Но это все цветочки. Орхидеи. Потому что на этаж выше уже родившие были. И между ними и всем остальным миром на лестничной площадке стоит клетка. Решетка. Понимаете? Им через клетку еду передавали, обнимали, поддерживали. Понимаете? Она только что миру, чуть не порвавшись, жизнь подарила, а ее в клетку. Понимаете? Она с мужем рядом посидеть не может. К клетке, кстати, приносить детей запрещено. Вот и смотрели они на нас оттуда, из-за решетки, на свободных людей, которые могут спуситься в буфет и купить себе чай с крендельком.
И после этого по шесть анализов крови в триместр, по три мазка, и батарея баночек с мочой для плановых нужд кажется просто благословением. Маной небесной. Решила их смиренно сдавать и больше не болеть. Никогда не болеть в этом социалистическом раю.

(no subject)

Итак, после сотого рассказа про резиновую Зину (это стихотворение у нас имеет удивительный успех), спетых колыбельных на трёх языках, срочного похода на горшок и дежурных криков, ребёнок ушатался и спит. На часах без двадцати одиннадцать. То есть, у меня ещё есть возможность помыть посуду. Или не мыть, оставить по-бунтарски на утро. Посмотреть серию. Или две. Или пять. Написать едкий пост на фейсбук. Прибрать игрушки. Связать носок.
Или признать себя побежденной и лечь спать рядом. Завтра то же самое никуда не денется - посуда, серия, носок. И можно триста раз повторить про то что она вырастет и будет этого не хватать, ручек, локтей, коленок и обеимашек, но стабильный день сурка почему-то все равно нагоняет хандру.

Мне не нужен орден, я согласен на медаль.

В отличие от той беременности - эта радует новыми поворотами сюжета.
Так, например, в ту тошнило только с утра, от яиц и лаваша (мой организм эстет).
В эту тошнит весь день и от всего (начиная водой и заканчивая собственным мужем).
Так вот, главное отличие состоит в том, что ко мне теперь приставлен мелкий садист, который потом ходит по пятам и проникновенно повторяет звуки, которые слышит, находясь за дверью туалета. Воспринимаю это как акт сочувствия. Думаю, что если переживу вотэтовотвсёбля, выдам себе медальку.